В самом сердце Бакареша возвышается храм Белиара — одно из самых значимых мест поклонения Тёмному Богу на всем континенте. Для одних это священное место, где можно вознести молитву и испросить благословения Белиара. Для других — центр знаний, власти и ремесел, связанных с его учением. А для тех, кто осмеливается заглянуть глубже, храм становится местом, где грань между жизнью и смертью ощущается особенно тонко.

Сюда приходят самые разные люди. Жрецы и последователи Белиара совершают здесь богослужения, маги изучают запретные знания, алхимики совершенствуют искусство приготовления ядов и эликсиров, а призыватели обращаются к силам, которым большинство предпочло бы никогда не доверять свою душу. В храм также стекаются паломники — люди и орки, исповедующие Белиара и желающие отдать дань уважения своему божеству. Для них посещение Бакареша может стать настоящим откровением.

Однако храм — это далеко не только место молитв.

При нём располагаются целые коллегии, посвящённые различным направлениям тёмного искусства. Коллегия призывателей занимается изучением существ и сил, которые могут быть призваны из иных измерений и подчинены воле мага. Здесь хранятся знания о ритуалах призыва и существа из измерения Бога Тьмы.

Коллегия чернокнижников и тёмных магов посвящена более глубокому изучению магии Белиара. Её ученики исследуют проклятия, разрушительные заклинания, магию смерти и другие искусства, которые находятся далеко за пределами дозволенного магам других школ. Здесь обучаются те, кто стремится не просто поклоняться Белиару, но и познать природу его силы.

Отдельное место занимает коллегия алхимиков и мастеров ядов. В её стенах создаются различные эликсиры, зелья и яды. Знания здешних мастеров ценятся не только среди магов, но и среди народа ассасинов Варанта. Некоторые из их творений предназначены для лечения, другие — для усиления тела или разума, а третьи созданы исключительно для того, чтобы лишить человека жизни.

Но наиболее зловещей частью храмового комплекса считается филиал дворца элитных воинов Белиара.

Здесь проходят подготовку и службу одни из самых опасных воинов, связанных с культом Тёмного Бога. Их задача — охранять священные места, выполнять волю жрецов и властителей городов, а также служить там, где обычных воинов недостаточно. В стражайшей дисциплине они в совершенстве обучены владению любым оружием и скрытным убийствам, а их особая экипировка служит напоминанием о том, кому именно они принесли свою верность.

Поэтому храм Белиара в Бакареше одновременно является святилищем, академией и оплотом силы.

Здесь можно встретить паломника, пришедшего из далёких земель, молодого мага, только начинающего изучать тёмное искусство, опытного алхимика, работающего над очередным ядом, или облаченного в тёмные доспехи воина, молча стоящего у входа в святилище.

И все они служат одной цели — познанию, почитанию и исполнению воли Белиара.

Однако, не для всех открыт доступ в храм, а потому в городах Варанта находятся алтари. Будьте уверены: Белиар услышит ваши молитвы и каждый получит благословение.

Белиар не требует, чтобы его любили. Достаточно, чтобы его почитали и боялись гнева его.

Список, где есть алтари: Браго, Лаго, Бен Эрай, Бен Сала, Мора Сул, Бакареш, Иштар + придорожные алтари у дорог Варанта и в некоторых точках Миртаны. Если вы отыгрываете молитву на острове Хоринис, то список таков: Башня Ксардаса (в Хоринисе и ДР), Пещера у Старого Лагеря рядом с заставой у земель орков, Разрушенный форт, Орочьи поселения, Пещера у круга камней, под городом Хоринис и т.д. вы можете в своем отыгрыше написать ту точку (или придумать), которая будет вам удобна для логики истории. Магам проще, ведь им перемещаться помогает условный телепорт, главное соблюдать порядок на счет храма и алтарей))

ШАБЛОНЫ И МЕХАННИКИ

1. Раз в день (00:00 - начало следующего дня) можно вознести молитву Белиару (или произвести иное действие) у Алтаря или в Храме у статуи Врат Белиара. В храм могут войти служители Культа, Наёмники, воины и ремесленники Старого Лагеря и форумчане вне Лагерей, чьи посещения у Алтарей были продолжительны (более 15). Паладины и вставшие на пути магии члены СЛ ВСЕГДА будут посещать только Алтари. Так как бдит не Белиар, а местные жрецы, а спрашивать, "что это ты там встал" не тактично, - в зачет идет любое действие с броском ( не только молитва, но и подбор тайных записей, по примеру Фингреса, и т.д.)

2. Четвёрка самых верных будет получать руду после месячного подсчёта суммы чисел за броски: 1 место - 2000, 2 место - 1500, 3 место - 1000, 4 место - 500

   Пока механизма передачи руды нет, просто выставляете золотую монету по определенной цене и я её куплю.

3. Чтобы молитва зачлась, надо сделать бросок и написать мини историю (смотри пример ниже). Саму молитву писать не обязательно, это все зависит от ваших творческих способностей. Просто написать "Я пришёл и помолился у алтаря" - недостаточно!

4. Запрещено использовать нецензурную лексику, обсуждать рабочие вопросы не относящиеся к теме, не соблюдать тематику в своих постах. Если есть вопросы - обращаемся в личку)

Удачный пример:

(делается бросок) Наемник Морт направился в один из городов Варанта - Браго. В этот город его привело дело нанимателя: один восточный торгаш занял крупную сумму денег и свалил в пески.

- В таком деле без удачи и помощи извне не обойтись, - сказал наемник, вытирая пот со лба.

Не придавая значения, он подошёл к алтарю Белиара, небрежно кинул несколько монет и буркнул что-то под нос.

...

Примерно так. Главное чтобы это был осмысленно и по делу)

Планы на будущее

Если все сложится, то планирую сделать игровую комнату заданий от храма. Раз в месяц - полтора. Это будет нарративно обыграно, но в этот день кубики будут только для определения того, кому достанется задание. В комнате будет также игра с кубиками, но это по большему счету мини ФРПГ, где можно будет также получить какую-то награду, а заодно просто поразвлекаться (если кто захочет писать и отвлечься от других тем). Это будет кража, шпионаж, драка, налёт или задание с противоборствующими сторонами, когда выступать с другой стороны также будут другие игроки. Но тоже на кубиках. Комната будет открываться на момент игры и закрываться, когда мини история будет окончена.

Изменено 16 сентября16 сент пользователем Zuboskal

Тяжёлые двери Великого Храма отворились далеко за полночь. На этот раз Громгот вошёл медленно — вовсе не потому, что был измотан, — после Арены торопиться было уже некуда. На плаще культиста ещё оставалась пыль Бакареша, на доспехах виднелась пара свежих отметин, а рудный клинок был привычно спрятан от чужих глаз. Подойдя к статуе, Громгот остановился и несколько мгновений молча смотрел на Белиара, а затем достал металлический кубок с чёрным кофе без сахара.

— Ну что, старик. Пир таки состоится.

Громгот поставил кубок перед алтарём, а рядом бросил увесистый кошель.

— Передай Литию, что я умею держать слово. Пусть не экономит.

Чёрный Мечник задумался. Тёмный Бог будто решил проверить, зайдёт ли дерзость Ультражоры настолько далеко. На Арене он получил большое преимущество и даже сумел пару раз попасть, но всё равно потерпел поражение. Громгот медленно провёл рукой по новой зарубке на доспехе, а затем поднял глаза на статую.

— Знаешь, Ультражора порадовал меня: он вышел сражаться добровольно, получил свой шанс и заставил меня помахаться всерьёз. Многие из тех, кто сегодня громче него кричат о своей силе, на его месте вообще не вышли бы на Арену.

Чёрный Мечник наконец огляделся. За одну ночь Великий Храм успел превратиться едва ли не в перекрёсток всего форума. Собрат по Культу Manic продолжал своё паломничество по варантским алтарям, шаг за шагом уходя всё глубже в веру Белиара. Где-то над Бакарешем Воронислав Серокрыл уже успел поселиться в лучшей гостинице, обменять самоцветы на чай и, похоже, решил превратить столицу Тёмного Бога в курорт для Паладинов. Невдалеке от городских стен появлялся и другой крылатый гость — Оззи, который предпочитал прибывать к алтарю в облике летучей мыши и исчезать вместе с перегаром и гитарными риффами.

— У тебя странные паломники, Всеотец.

Фингерс всё ещё шёл по следу оставленных у алтарей посланий. Старый Лагерь уже знал о готовящейся против него диверсии, а следующая записка намекала, что чей-то замысел постепенно переходит в новую фазу. Паладины пока считали себя сторонними наблюдателями — хотя один из них уже давно перестал быть таковым. Громгот тихо постучал пальцем по рукояти меча.

— Любопытно. Одни Паладины приезжают сюда пить чай, другие начинают слышать тебя. Скоро Громмашу придётся проводить перекличку перед сном.

Чужаки осмелели. Наёмник Ульфар дошёл до святилища лишь затем, чтобы проклясть слуг Белиара, после чего предпочёл скрыться в лесу, заметив приближавшихся людей в балахонах. Громгот нахмурился.

— Прийти к твоей статуе, проклясть твоих слуг и сразу убежать от первых же наших людей в плащах... Странная форма храбрости.

Пламя в жаровнях дрогнуло. Чёрный Мечник вновь повернулся к статуе. В последние дни слишком многие дороги начали сходиться возле алтарей Белиара. Громгот негромко рассмеялся.

— Забавная штука получается, старик. Они бегают за нами, чтобы сказать нам, как мы им безразличны.

Громгот взял со ступеней свой кубок, допил остывший кофе и направился к выходу. У самых дверей он остановился.

— А с Ультражорой ты всё-таки хорошо придумал, но я жду от тебя серьёзного противника. Только не завтра — завтра у нас пир.

Двери Великого Храма медленно закрылись. По дорогам Варанта шли паломники, чужие разведчики продолжали искать тайны, новые слуги приносили Белиару свои клятвы, а на песке Арены подсыхала кровь со вчерашнего боя. Ультражора получил столь желанный шанс, но Громгот силой забрал победу.

Огромный, чешуйчатый, трехглавый дракон распластался уже перед ареной Лаго в душном, затянутом туманом и пылью лагере ассасинов. Три его тяжелые морды обращены к деревянным клеткам с рабами и хищниками. От дыхания чудовища зной становится невыносимым, а из ноздрей вырываются клубы серого дыма.

Внезапно из трех пастей Горыныча раздается утробный, раскатистый гул. Головы дракона начинают поочередно изрыгать слова древнего прошения к Белиару:

- О Повелитель Ночи и Разрушения! Мы уже просили у тебя плоти для насыщения, силы для сокрушения врагов и золота, чтобы усыпать им наше логово.
- Но сегодня мы взываем о большем. Даруй нам власть над самим пламенем преисподней, чтобы выжигать целые королевства дотла.
- Ниспошли нам вечную ярость теневых бурь, чтобы ни один маг Воды или Инноса не смог противостоять нашей воле.
- Прими нашу верность и сделай наши крылья бессмертными проводниками твоего гнева на этой земле!

Все три головы синхронно приподнимаются, принюхиваясь к запаху крови и страха. Рогатый череп Горыныча застывает в хищном, зловещем ожидании. Дракон ждет новой жертвы среди песков Варанта.

Говорят, приходящих к Белиару, тот обнажает их потайные желания, мысли, амбиции - одним словом, переворачивая их вверх ногами. Как пресловутые песочные часы.

Весь день Воронислав Серокрыл провалялся на дорогих коврах над этими размышлениями, первые полдня проспав, другие полдня лежа на боку, постоянно куря кальян и попивая чай с серебряных и золотых пиал. Наконец он понял, что к своей тёмной стороне можно отнести склонность к роскоши, празднолюбие и лень Здесь нет ложного стыда, в этом признаваться. Летнюю жару он терпеть не терпел, впрочем, когда дождался вечернее прохлады, наконец встал и потащился к торговой площади прямо к алтарю Белиара, куда водрузил свой новый чай

- Всякая тёмная сторона зависит от осветлённой части души, Белиар, ты это знаешь. Всё в мире двойственно. Одно зависит от другого. Наш мир - всего лишь на самом деле разменная монета в постоянной в торговой игре между Инносом и Белиаром. Это вполне очевидно.

Сказал он это нарочито громко, потому что вокруг собрались было поздние торговцы, которые, впрочем, услышав последние слова Вершителя, промолчали: он настолько ясно и выразительно высказал древнюю пустынную мудрость. Которую проповедали в старинные времена кочевники, исконные жители давних земель.... И хотя все торговцы были истовыми верующими в тёмного божества, каждый из них было сыном пустыни, который помнит наставления отца своего и отца своего отца и отца своего отца и своего отца о древних заповедях пустыни....

Кто то из торговцев хотел задать было вопрос, но пернатый гость поздоровался с ними:

- Доброй ночи, друзья. Прекрасного вам отдыха. - И направился обратно в отель.

Тёмная энергия алтаря завихрилась, впитывая подношение, и Гнилесс почувствовал, как по телу разлился леденящий холод, вытеснивший изнуряющий зной Варанта. Белиар принял дар. Теперь путь лежал в Иштар - столицу ассасинов. Здесь, в самом сердце власти Зубена, воздух был пропитан не только благовониями и ароматом кальянов, но и чистой, концентрированной магией Тьмы. Перед колоссальной черной статуей Белиара, чьи глаза-рубины зловеще мерцали в полумраке, Гнилесс вновь опустился на одно колено.

- Владыка ночи и хозяин вечной Тьмы! Я прошёл сквозь Огненное море Варанта и пролил кровь твоих врагов на раскалённый песок, чтобы предстать перед твоим ликом здесь, в Иштаре. Твой шёпот из Бакареша вёл меня сквозь бури. Теперь я стою у престола твоей земной власти. О Белиар, взгляни на своего слугу! Я отринул слабость смертных, я закалил свою плоть в пламени пустыни и наполнил разум твоей волей. Прими мою верность, Владыка, и надели меня силой вершить твой суд!

Новый деееень!

Верховный Жрец стоял перед алтарём в глубине чертогов тёмных магов. Идол, вырезанный из тёмного мрамора под ладонями был холодным, окутанным едва заметным рудным ореолом, словно сам Белиар озарял тёмным светом сквозь него. Пламя свечей почти не колебалось. Жрец шептал молитву: он просил проницательности, чтобы видеть дальше, чем видят обычные глаза, и терпения, чтобы не сломать то, что хранит порядок.

Когда он поднялся, в тени уже ждал верховный маг Сигмор.

— Торгаши заговорили слишком громко, — тихо сказал Жрец. — Особенно о Вершителе. Некоторые уже не просто судачат — они ластятся. Это опаснее прямой ненависти.

Сигмор кивнул, не задавая лишних вопросов.

— Пошли в город тех, кто умеет слушать и не быть замеченным. Мне нужны имена. Кто из купцов чаще всего произносит это слово. Кто ищет встречи. Кто уже начал менять тон, когда речь заходит о нём. Действуй незаметно. Пока...

Сигмор исчез так же тихо, как появился.

После этого Верховный Жрец направился во дворец элитной стражи. Сильвио — один из командиров элитных стражей, принял его без лишних церемония.

— Усиленный отряд разведчиков и воинов с Нафалемом я уже отправил, — сказал Сильвио сразу, не дожидаясь вопроса. — и ещё двое Рук Белиара. Они доложат, если что-то сдвинется. К тому же, разминка перед боем на великой арене им не помешает.

— Этого мало, — ответил Жрец. — Границы и дороги нужно усилить, в особенности подходы к побережью и главную дорогу по высушенному болотк. Мы стали принимать слишком много особенных гостей, а у наших алтарей замечены странные личности...

Сильвио покачал головой.

— Нет. Рассредоточение сил сейчас — глупость. У меня и так не хватает людей на то, что уже поручено. Без прямого приказа Избранного Зубена я не стану ослаблять центр, если угроза реальна. И даже если другие главы элитных стражей начнут давить — одного их голоса будет мало. Мне нужен Зубен. Или неопровержимые доказательства, что угроза уже у ворот.

Жрец смотрел на него долго. Сильвио не дрогнул. Он был верен не авторитету, а порядку, и этот порядок пока не позволял ему сделать шаг, который мог бы стоить слишком дорого.

— Тогда просто продолжай следить, — сказал наконец Верховный Жрец. — И держи своих людей наготове. Для меня в новинку слышать, что ты категорически отвергаешь волю верховного жреца. Берегись, если я узнаю, что ты плетешь интриги, —Адепт сказал это с менторским тоном, а затем продолжил, — когда придёт время действовать — времени на раздумья уже не останется. Белиар следит за всеми нами.

— И тем не менее, караваны с данью сейчас наиболее требуют присмотра. Или ты забыл старую мудрость, что все яйца не стоит класть в одну корзину... в нашем случае, они золотые и требуют особого присмотра. — сказал Командир с лёгкой ухмылкой.

Адепт покачал головой

— Разумеется. Но многого не знаешь и ты. Дела Храма распространяются далеко за пределы дюн.

— И по этому я не спешу вдаваться в них до тех пор, пока мне не повелит тот, кто может слышать Белиара напрямую.

Они оба поклонились друг другу. Разговор был окончен.

Выходя из дворца, Жрец чувствовал, как город за стенами начинает шевелиться. Шпионы уже шли из горного прохода от храма, а Сигмор размеренно направлялся к Адепту, держа в руках черный гримуар.

— Пташки уже вылетели и скоро вернутся обратно с новостями... Уверен, если и есть повод беспокоиться, то мы о нем быстро узнаем. — с ухмылкой плавно произнёс один из главных темных магов.

— Покажи мне ассасина, что не любит потрепаться... местные алхимики горло готовы друг другу перегрызть, лишь бы попасть в ученики в Коллегию при храме. Это можно использовать. Главное, чтобы такой кандидат стал действительно ценным информатором, а не пустозвоном.

— Власть золота нельзя недооценивать. Даже благословение Белиара можно купить, но верность открывает путь к запретному знанию.

— Кхммм... в таком случае, пусть шпионы подберут надёжных кандидатов, а мы позже явим себя. — сказал Адепт и тяжело выдохнул.

— Этим они и займутся...

Новый прекрасный день прошёл всё также замечательно, в грёзах и познании южных роскошей и удовольствия. Но так не дело. Можно так и натереть свои пернатые бока.

При наступлении грядущей ночи, когда Солнце - Лик Инноса, склонилось к закату и наступает время Покрова Белиара, нехотя Небесный Вершитель поднялся вновь с дорогих ковров и направился на нижний этаж, когда спустившись, наткнулся с изумлением на стоявщего на подьеме в арендованный пентхаус замотанного в чёрную ткань охранника-ассасина, который молча поклонился. В ответ Воронислав кивнул и направился к хозяину за стойкой, узнать у него соответствующие обьяснения:

- Любезный хозяин. Не кажется ли вам, что ставить охрану у моих покоев - несколько лишнее? Назовите имя того безумца, который осмелится поднять против меня оружие. Вы знаете, кто вообще я?

- Но мой господин, - Запротестовал тот, разводя руками: - Никто не сомневается в вашей власти и могуществе! Но наши купцы, они сроду приучены быть назойливыми...

- Понял, ясно. - Кивнул Серокрыл. - Но охранник явно не из ваших, насколько я вижу. Слишком старательно он выполняет свою работу.

- Присланный из Храма Белиара, мой господин....

Ответ был вполне очевиден, что даже насмешил Вершителя: за ним установили банальную слежку и одновременно дали понять что он под присмотром. Выйдя из гостиницы и потащился на торговую площадь. Впрочем, так как он вышел с караван-сарая довольно поздно, то по пути никаких торговцев уже не встретил. Разве что только постоянные патрули городской стражи в чалмах и тюрбанах. Подошёл к алтарю Белиара и оставил на нём свой чай с такими словами:

- Приветствую, Покровителя Ночных Тайн и Упокоения Неупокоенных. Как насчёт разгадки тайн, которые не в состоянии развязать даже боги и им потребуется привлечь к общему делу смертных? Думаю, мне будет что предложить даже тебе, в будущем.

Вершитель резко окончил молитву и направился туда, куда не спешил идти. Прямо к Храму Белиара.

Но не стал туда заходить внутрь. Вместо этого он подойдя к вратам, остановился, где перед ним довольно заметно занервничала элитная стража. Он стоял неподвижно, всё также сурово продолжая сверкать своими птичьими глазами. Наконец, дождавшись, когда выйдет, начальник стражи, который с подозрением приблизился к нему, заговорил:

- Вечера, господин офицер. Мне требуется прямо сейчас кто то из высокопоставленных чинов вашего Храма, с которым желаю обсудить важное дело.

Начальник стражи, немало удивившись, ничего не ответил, но с поклоном удалился. Наконец примерно через полчаса появился почти неслышно возник из ворот в роскошных одеяниях тёмный маг:

- Именем Белиара, приветствую вас, господин Вершитель. Я верховный маг Сигмор. Чем обязан столько вашей божественной милости в такой час и такое время? - Спросил несколько холодно чернокнижник. Хотя понимал, что рискует нарваться на гнев родича божественных.

- Пройдёмся? - Вместо ответа коротко кивнул Серокрыл. Верховный маг немного поколебавшись, двинулся рядом. Они оба зашли в какой то пустой переулок, молча прошлись немного и остановились у жаровни, где порядком изумлённый Сигмар смог рассмотреть полностью пернатое лицо странного гостя из под белого капюшона. С клювом.

- Скрывать не стану, высокодостопочтимейший мастер. Я все таки довольно тщеславен и мне действительно нравится удивлять смертных своим видом. Хотя предпочитаю практичность, но дабы развеять ваш интерес, поясню, что мой вид имеет одновременно и природное и магическое происхождение. А уж в сочетании с присущими мне божественными силами, без ложной скромности замечу.... Ну, вы понимаете, да?

- Понимаю. - Кивнул верховный маг.

- Отлично. Так вот. Мои намерения чисты, я не собираюсь нарушать законы гостеприимства, оплачиваю все доступные услуги - за свой личный счёт. И я представляю лично себя и свои интересы. Скажите, Сигмар: - Внезапно пернатый резко повернулся к нему: - Прошу откровенность за откровенность. Кто приказал установить слежку за мной? Литий?

- Нет, господин. Не Владыка Литий - Похолодел тот, смотря в пылающие золотом птичьи глаза: - Верховный Жрец, именуемый как Адепт Богов. Истинное его имя никому неведомо, разве что богам.

- Хорошо. Очень хорошо. - Сказал Серокрыл, проворковавши. Он был очень доволен ответом. И добавил задумчиво: - Возможно, так даже лучше.

- Ладно. На самом деле, я доволен вами, вы правильно делаете своё дело. И я на само деле здесь не просто так. Короче говоря мастер, я прибыл сюда с особым предложением, которое вам надлежит передать всему высшему руководству вашего Культа Тьмы. А именно: первого Ноября сего года, я намерен начать Вторый Карательный Поход далеко на севере. И я желаю. Желаю, чтобы каждый уважаемый член Культа услышал это известие и принял решение, будет ли он участвовать Карателем в сим Походе против Кроводавцев, которые убегли в дальные северные края. Участвовать будут в этом походе не только Паладины, но и также Старый Лагерь, Наёмники и возможно, Культ Тьмы - ежели кто пожелает. И еще, возможно, высокодосточтимый мастер Сигмар слышал, что в Первом Карательном Походе почтённые культисты Харконнен, Купер Говард, Ультражора достойно участвовали и были награждены Железными Звёздами Правосудия?

- Приходилось слышать, да.

- Очень хорошо. Так вот. Ежели пожелает кто узнать у меня подробности - он может посетить мансарду гостиницы, где я остановился недавно. Доброй ночи, мастер.

Попрощавшись, Воронислав Серокрыл степенно отправился обратно в гостиницу, оставив верховного тёмного мага Сигмара в полном недоумении.

New day

Верховный Жрец узнал обо всём ещё до того, как дошёл до своих покоев.

Вместо обычного охранника у покоев этого Вершителя теперь стоял человек из храма — тихий, незаметный, и достаточно учтивый, чтобы хозяин гостиницы не возникал. Прежнего охранника уже увели на дознание.

А в это время у ворот храма уже стоял он - клювастый Вершитель. Говорил он тихо, но уверенно, и Сигмор слушал. Слишком внимательно. И слишком охотно отвечал.

Верховный Жрец наблюдал с моста, что соединял дворец стражи и коллегию темных магов. Прежде чем эти двое разошлись, один из соглядатаев телепортировался в высокую башню, на вершине которой было подобие каменного трона - символ того, что Белиар незримо бдит за своими подданными. Он вышел из неё и направился к Адепту и обо всем доложил.

Когда Адепт вошёл во внутренний двор, Вершитель уже уходил прочь, не спеша, будто только что закончил обычную беседу о погоде. Сигмор остался стоять у ворот, глядя ему вслед.

Жрец подошёл почти вплотную.

— Ты рассказал ему.

Сигмор обернулся. На лице его не было ни страха, ни особого раскаяния — лишь привычная сдержанность человека, который привык докладывать тому, кого считает выше себя по положению.

— Он спросил прямо, — ответил Сигмор. — О том, кто отдал приказ. Я не стал лгать. Он… не тот, перед кем стоит вилять.

Верховный Жрец смотрел на него долго и тяжело. Действительно, эта сущность была за гранью его понимания, и Сигмор верно распознал могущество, с которым лучше не играть.

— Ты мог сказать, что не знаешь. Мог сказать, что это распоряжение свыше. Мог хотя бы попытаться замять. Вместо этого ты спокойно выложил всё, включая дела Культа, о котором не все знают и у нас в Храме.

Сигмор чуть опустил взгляд, но не отступил.

— Он бы всё равно узнал. Рано или поздно. Лучше от меня, чем от кого-то другого, кто расскажет больше и хуже.

— Лучше? — голос Жреца стал тише, но от этого лишь жёстче. — Лучше... Ну хотя бы я знаю, что он уже работал с ними, и, более того, он ещё и оставил предложение на будущее.

На несколько мгновений во дворе повисла тишина. Где-то в глубине храма гудел низкий колокол - один удар, возвещавший о конце дня. Сигмор молчал.

— В следующий раз, — продолжил Верховный Жрец, — прежде чем открывать рот перед кем либо, кто может знать слишком много, ты сначала откроешь его передо мной. Нельзя забывать, что мы являемся проводниками воли Белиара. Нельзя показывать слабости... какого демона стража так глубоко его пропустила?Добрые у него намерения или нет - порядок должен быть незыблем. В особенности в том, что касается символов власти Варанта, таких как вот это самое место.

Сигмор кивнул один раз - коротко, без лишних слов.

Адепт же направился к подгорному проходу, что вёл к палаткам внешней стражи Храма и открывал проход в город. Он решил сам посетить город и побеседовать с этим Вершителем

Изменено 20 августа20 авг пользователем Адепт богов

Артас прибыл в Иштар - священную столицу ассасинов, где в самом сердце великого дворца Зубена, перед величественным и зловещим ликом Белиара, он склонил колено, чтобы принести свою первую истинную темную молитву: О Владыка Ночи и Хаоса, Божество Бессмертной Тьмы! Я стоял на свету, и свет ослепил меня, скрыв истинную суть вещей. Но Твой зов разбил оковы лжи. Кровью невинных, предательством родных земель и отчаянием собственного сердца я омыл свой прошлый путь. Я отрекаюсь от ложного Света, что обещал спасение, но принес лишь слабость. Внемли мне, Белиар! Я - Твой клинок в этих раскаленных песках и за их пределами. Возьми мою душу, как взял Ты сапфиры на разрушенном алтаре, и переплавь её в чистое, безжалостное пламя. Пусть Твой гнев станет моим щитом, Твоя воля -моим законом, а Твоя магия смерти - моей кровью".

Огромный, чешуйчатый, трехглавый дракон теперь высится посреди выжженных улиц Бен Сала, прямо у входа в разграбленный храм, где воздух пропитан удушливым запахом серы, а земля дрожит под ногами. Три его тяжелые морды обращены к темным шахтам, откуда рабы из последних сил выносят золото, и к патрулям орков, застывшим в священном ужасе перед порождением тьмы. От яростного дыхания чудовища зной пустыни Варант становится невыносимым, а из ноздрей вырываются клубы серого дыма, смешиваясь с вечной пылью раскопок. Внезапно из трех пастей Горыныча раздается утробный, раскатистый гул, от которого трескаются древние стены гробниц. Головы дракона начинают поочередно изрыгать слова древнего прошения к Белиару:

- О Повелитель Ночи и Разрушения! Мы уже просили у тебя плоти для насыщения, силы для сокрушения врагов и золота, чтобы усыпать им наше логово.
- Но сегодня мы взываем о большем. Даруй нам власть над самим пламенем преисподней, чтобы выжигать целые королевства дотла.
- Ниспошли нам вечную ярость теневых бурь, чтобы ни один маг Воды или Инноса не смог противостоять нашей воле.
- Прими нашу верность и сделай наши крылья бессмертными проводниками твоего гнева на этой земле!

Все три головы синхронно приподнимаются, принюхиваясь к запаху золотой лихорадки, крови и первобытного страха. Рогатый череп Горыныча застывает в хищном, зловещем ожидании. Дракон ждет новой жертвы среди проклятых руин Бен Сала.

В этот раз Оззи решил посетить алтарь в Бен Сала, но на подлёте обнаружил там огромного трёхглавого дракона. Пришлось переждать пока он не улетит. Далее уже в образе летучей мыши спикировал к алтарю и принял облик 1988 года. В этот раз было решено ограничиться простым поклоном без отпития из ритуальной чаши. Мало ли чего этот дракон туда налил так что не стоило портить свою раритетную оболочку

Верховный Жрец покинул коллегию магов через узкий проход в скале. Не смотря на естественные стены, внутри коридора совсем не было холодно из-за факелов и отсутствия ветра. Спуск занял несколько минут, и вот он уже вышел к городским улицам.

На выходе стояла стража. Жрец бросил на них недовольный взгляд от которого те чуть выпрямились.

Дальше путь вёл через нижние кварталы. На одной из площадей уже собралась небольшая толпа. Среди людей стоял Амуль и вёл проповедь — голос его звучал уверенно, почти торжественно, слова о Белиаре ложились на слушателей привычным грузом... в особенности о необходимости уплаты дани.

Жрец не стал останавливаться. Лишь мельком отметил, что проповедь идёт ровно, без лишних вольностей, и двинулся дальше.

Рынок встретил его шумом, запахом специй. Его остановил знакомый оклик

Гернадо — хозяин арены — перехватил его у одного из прилавков. Широкоплечий, с лицом, отмеченным длинным старым шрамом по низу челюсти. Он улыбнулся так, как умеют только те, кто давно привык иметь дело с кровью и ставками, доставляя радость посетителям великих арен Варанта.

— Приветствую вас, о достойнейший! Всё готово, как и договаривались, — сказал он слегка поклонившись, — Бой состоится. Вы, Громгот и ещё один незнакомый мне боец из ордена воинов Культа. Против — отловленные пустынные грабители. Белиар был щедр, и охотники за головами не потеряли свои головы, хоть несколько вернулись в весьма неважном состоянии. Ритуальный бой во славу Белиара у всех на слуху: народ уже начал делать ставки!

Жрец коротко кивнул.

— Пусть ждут. Мы дадим им то, за чем они пришли. Последние сезонные подати вышли весьма щедрыми, а это значит, что часть их пойдёт на ремонт стены у раскопок среди руин... а ещё на достройку восточной стены арены, если золото не осядет в карманах по пути к цели. Ныне меня ждёт важная встреча, по сему я вынужден проститься.

Гернадо довольно улыбнулся и понял всё с полуслова, затем отступил, растворяясь в толпе, что было весьма непросто в доспехах элитной стражи с золотыми вставками у горжета, скрытого бледно красным шелком.

От рынка путь вёл к гостинице, где сейчас остановился Вершитель. Перед входом Жрец остановился лишь на мгновение. Хозяину заведения он оставил одну единственную монету с выбитым на ней особым знаком Белиара: две руки, прижатые ладонями к полу. Знак подчинения. Знак того, кто здесь действительно главный. Хозяин принял монету молча, глаза его на секунду расширились, но вопросов он задавать не стал.

У дверей покоев Вершителя вместо обычного стража стоял шпион из храма. Он узнал Верховного Жреца с первого взгляда, молча отступил в сторону и открыл путь.

Внутри было тихо.

Вершитель сидел у низкого низкого стола на расшитом яркими узорами ковре, будто ждал. Ни спешки, ни напряжённости — только спокойное, почти ленивое ожидание. Жрец вошёл, прикрыл плетеные ставни и остановился напротив.

Они посмотрели друг на друга несколько секунд. Затем Вершитель слегка наклонил голову в знак уважения, а может в знак признания факта встречи.

— Приветствую тебя в великом городе Белиара, чародей. Моё имя будет тебе неизвестно, но меня ты отлично знаешь, судя по тому, что ты поведал Сигмору... к тому же, меня не покидает мысль, что наши пути уже пересекались. Ты появился совсем недавно, но уже смог создать недюжий ажиотаж среди торговцев и простых ассасинов. Поговаривают даже о том, что едва ли не вестник Владыки ночи вернулся, дабы одарить нас святым словом. Я ощущаю сильную магическую ауру, но не могу распознать, что это за чары...

Адепт медленно, под стать речи, прошёл к оконному проему, сложив руки у солнечного сплетения. Затем повернулся к хозяину комнаты в ожидании ответа.

Изменено 22 августа22 авг пользователем Адепт богов

Что имелось в виду в записке из Бен Салы было не ясно и похоже это был какой-то лишний белый шум. Нужно было отправиться теперь в Бен Эрай за следующей запиской. Там было практически безлюдно поэтому довольно просто удалось пробраться за алтарь и нащупать бумагу с посланием. Текст: Наша задумка идёт как надо, многие повелись и закусили удило. Подпись: А.Б.

Мора Сул был полной противоположностью сонному, одурманенному Лаго. Здесь правили не лень и болотная трава, а чистая, концентрированная жадность. Торговцы выкрикивали цены на рабов и артефакты, на арене звенела сталь под крики кровожадной толпы, а наемники-орки вальяжно прохаживались мимо дворца здешнего наместника, толстого и трусливого Гонсалеса. Никто из них не замечал, как тени, отбрасываемые полуденным солнцем, на мгновение удлинялись и тянулись вслед за Литием и его безмолвной свитой. Литий отошел в самую глухую, заброшенную часть руин Мора Сул, подальше от криков надсмотрщиков и звона кирок. Окружающий зной здесь казался неестественным, тяжелым, словно сам воздух кристаллизовался от человеческих страданий. Он вонзил ритуальный кинжал глубоко в растрескавшийся от жары древний камень, на котором еще угадывались контуры старых символов, и заговорил:

- О Белиар, Владыка Первозданной Тьмы и Разрушения! Ты, кто черпает силу в предсмертных криках и чей трон воздвигнут на костях павших! Взгляни на этот город, погрязший в золоте и гордыне. Твои слуги ассасины забыли истинный страх, обменивая твое величие на блеск монет. Они мнят себя хозяевами этой пустыни, но они лишь прах под твоими стопами. Я приношу тебе их жадность, их похоть и их ярость. Направь их эгоизм им же во благо погибели! Пусть золото Мора Сул обратится в расплавленный свинец в их глотках. Пусть их жажда власти станет их вечным проклятием.

Между разговором с Гернадо и Ворониславом.

Верховный Жрец покинул рынок, едва закончив разговор с Гернадо. Слова хозяина арены ещё звучали в ушах: ритуальный бой во славу Белиара... а ведь он едва не забыл об этом, так что разговор с Вершителем он решил отложить, а сам направился к берегу залива, где всегда проводил небольшую тренировку. На сей раз времени у него было немного, а мысли не давали обрести должного хладнокровия...

Всё должно было пройти как всегда — кровь, крики толпы, победа и хвала Тёмному Богу. Но уже по дороге к арене Жрец почувствовал лёгкую тревогу. Воздух был слишком тяжёлым, а взгляды прохожих — слишком пристальными.

Арена встретила бойцов гулом. Трибуны были забиты до отказа. Горожане, торгаши, даже несколько солдат элитной стражи — все пришли посмотреть на бой. Гернадо уже стоял у ворот, кивнул коротко и провёл Жреца внутрь. Там ждали двое: Громгот — высокий, в чёрных доспехах Культа. Лицо его всегда отражало холодность и проницательность, а острые черты бледного лица делали его похожим на бюст, вырезанный из мрамора. Позади был ещё один воин ордена, помоложе, но с тем же холодным блеском в глазах.

Противники вышли почти сразу.

Это были не обычные пустынные разбойники. Жрец понял это в первые же секунды. Трое высоких, жилистых мужчин в черных доспехах кочевников-отступников, и с оружием, которое явно повидало не одну битву. Их глаза горели не страхом, в них была странная уверенность. Особенно выделялся главный: широкоплечий, с длинными седыми волосами, стянутыми кожаным ремнем. Он держал тяжёлый изогнутый клинок так, будто тот был продолжением руки.

Бой начался после того, как Гернадо во всеуслышанье представил команды.

Громгот ринулся первым — как всегда. Его двуручный меч описал широкую дугу, способную разрубить лошадь. Главный грабитель не отступил. Он встретил удар своим клинком, и от столкновения металла по арене прокатился звон, от которого у некоторых зрителей зазвенело в ушах. Громгот отшатнулся на шаг — впервые за долгое время, но едва второй соперник захотел заколоть его длинным копье, как он отбил его и сделал прямой укол в живот. Клинок достиг своей цели, и разбойник отшатнулся.

Жрец и третий воин ударили с флангов. Клинок Жреца вспыхнул тёмной энергией Белиара, разрезая воздух. Он рассёк одному из разбойников плечо до кости — и тот даже не вскрикнул. Кровь хлынула, но человек лишь оскалился и ударил в ответ с такой силой, что Жрецу пришлось отступить, чувствуя, как под доспехами арены вспыхнула боль.

Бой превратился в мясорубку.

Громгот рубил, как одержимый, но каждый его удар встречали либо парированием, либо телом, которое словно не желало умирать. Третий воин ордена получил тяжёлую рану в бок и упал на колено, пытаясь сдержать кровь. Жрец успел прикрыть его, послав в лицо ближайшему врагу сгусток тёмной силы, от которого кожа на миг почернела и пошла волдырями. Но главный грабитель уже был рядом.

Его клинок врезался в нагрудник Жреца, пробив металл и вонзившись в плоть. Боль была острой, горячей. Жрец ответил ударом в шею — глубоким, почти смертельным. Кровь залила грудь разбойника, но тот лишь мотнул головой, и продолжил наступать. Раны, которые должны были валить с ног обычного человека, на нём почти не сказывались. Он двигался всё так же быстро, всё так же уверенно.

— Это не просто сила… — прохрипел Жрец, отбивая очередной удар. — Это магия, или проклятье.

Громгот уже истекал кровью из нескольких ран. Третий воин едва держался на ногах. Ещё немного — и их бы просто разорвали на части прямо на песке. Толпа уже завыла, чувствуя запах близкой смерти. Кто-то кричал, требуя крови, кто-то — наоборот, в ужасе.

Именно тогда вмешалась стража арены.

Несколько бойцов с копьями и лёгкими щитами ворвались на песок, окружив сражающихся. Главный грабитель неохотно остановился, ибо чувствовал свою победу. Он посмотрел на Жреца долгим, испытующим взглядом, затем на стражу — и бросил клинок. Его люди последовали примеру, однако разбойник с сожженым лицом медленно оперся на посох с клином, а затем безжизненно съехал на песок арены.

Двоих оставшихся не связали сразу: по правилам арены особый бой, заканчивался либо смертью, либо вмешательством. Сегодня вмешались. Обычно в награду победившим престантам доставалась свобода... И по правилам чести, нехотя, но Гернадо сдержал слово. Однако вместе с конвоем в пески, позади отправился шпион. За боем следил крайне недовольный грандмастер призыватель Тизгар. Он то и направил эту "срочную поправку".

Толпа взорвалась.

Не радостью — яростью. Слишком многие поставили на победу Культа и Храма. Слишком многие только что потеряли деньги. С трибун посыпались проклятия, оскорбления, а кто-то даже кинул амфору, которая с треском разбилась о щит стражи.

— Слабаки!

— Это так мы прославили Белиара?!

— Вэрните моё золото, шайтаны!

Гернадо что-то кричал, пытаясь успокоить людей, но его голос тонул в общем гуле. Жрец стоял посреди арены, прижимая руку к ране в груди. Кровь текла между пальцев, горячая и тёмная. Громгот опирался на меч, тяжело дыша. Третий воин уже лежал на песке, и к нему спешили лекари.

Им чудом удалось не умереть.

Позже, уже за пределами арены, Жрец прислонился к холодной стене и вызвал силу Белиара. Тёмная энергия поползла по ранам, стягивая плоть, глуша боль. Он выпил два сильных зелья подряд — горьких, обжигающих изнутри. Тело, привыкшее к полумёртвому состоянию, к той грани, где смерть уже не пугает, а становится союзником, выдержало. Обычный человек после такого боя просто истёк бы кровью в пыли.

Но дорога обратно оказалась не легче боя.

Улица между ареной и храмом была забита толпой. Негодующие горожане, пьяные торгаши, зеваки — все обсуждали одно и то же: поражение Культа и Адепта Богов, потерю денег, слабость тех, кого привыкли считать непобедимыми. Кто-то узнавал Жреца и бросал едва заметно презрительный взгляд, но никто не осмеливался подойти ближе, ибо страх перед Храмом всё ещё был сильнее злости.

Жрец шёл медленно, дабы приглушить остатки болей плоти. В его голове роились мысли:

"Этот бой был не просто ритуалом.

Главный грабитель выдерживал раны, от которых должны были падать даже орки.

Значит, либо магия, либо что-то иное. Возможно, что-то пошатнуло магическое равновесие, или же это чей-то заговор. В любом случае, сегодня мой авторитет был подмочен, что врятли скажется на Храме, но толстосумы ещё не скоро забудут, как их денежки утекли."

А впереди уже ждал Вершитель.

И разговор, который теперь предстоял совсем при других обстоятельствах.

Из Бен Эрай путь лежал прямиком в Бакареш - оплот фанатиков Белиара, где среди вечного шелеста песка, криков торговцев шелком и зловещего шепота темных магов нужно было действовать предельно скрытно. В последние дни там почти никого не было так что добраться до статуи запустить руку в нишу было легко. Текст записки был кратким и не оставлял сомнений в масштабах заговора: Святоши и кочевники уже грызут друг другу глотки, пока мы считаем прибыль. Жди отмашки для финального аккорда. Подпись: А.Б - опять эти инициалы... Кажется всё складывалось в единую картину...

Изменено 25 августа25 авг пользователем Фингерс

Вечером уже ставшей традицией, когда садится Солнце и под покровом ночи обычно принято всем славить Белиара, Владыку Ночи. Не исключением стал и Вершитель Паладинов, ненадолго подзадержавшийся в этом гостеприимном городе. Следующую чашку чая он потребовал у хозяина, обьяснив тому, для чего она и куда он её несёт. Хозяин выполнил пожелание с повышенным благоговением. Затем Воронислав обернулся к охраннику и сказал:

- Я направляюсь к торговой площади. Ты можешь сопровождать меня. Так будет даже лучше. Сегодня я желаю, чтобы мне никто не мешал. Я желаю пребывать в тишине.

Охранник-ассасин, немного подумав, кивнул и молча двинулся следом за Серокрылом, который невозмутимо вышел к площади и приблизился к алтарю Белиара, куда возложил очередную чашку чая со словами:

- Приветствую с почтением Владыку Ночи и Утешителя усопших. Я, Вершитель Паладинов, приношу тебе чай не как раб и не как слуга, но как гость, почитающий твои силу и могущество. Я уважаю законы гостеприимства подвластной тебе державы. Да пребудет здесь мир и спокойство во имя взаимного процветания всех народов земли.

Сам про себя Воронислав усмехнулся, ощутив некоторое смятение охранника-ассасина при виде Паладина, почитающего Белиара. Ах, ночное ты дитя пустыни, знал бы ты, через что на самом деле в своё время тот, кого тебе было приказано сопровождать.... Затем оба вернулись они в гостеприимный отель, где охранник занял своё место.

Вышло так, что Воронислав Серокрыл очень внимательно наблюдал за заливом моря, где происходило....довольно занятное событие. Поединок между местными кочевниками и довольно высокопоставленными лицами из Храма Белиара. Сверкая птичьими глазами, смотрел он пристально с балкона в ту сторону, оценивая боевые возможности. Потому что через несколько месяцев эти высокопоставленные лица пожелают присоединиться к его Походу. Наверное.

Затем он уловил движение довольно плотной тёмной ауры издалека: Высокий Тёмный Жрец двигался к отелю для более близкого знакомства. И очень интимного приватного разговора.

Наконец то сейчас придут и очень вежливо поинтересуются, какого хрена ему здесь у них надо - Даже с некоторой долей веселья подумал он. И приступил к несколькоминутной медитации на ковре. Довольно скоро послышались внизу шаги, некоторый говор и открылась дверь в его занятый этаж. Вошёл Высший Тёмный Жрец. Но какой то он слишком помятый.

Внимательно выслушал приветственную речь именуемого себя Адептом Богов (настоящее имя которого неведомо смертным лицам и непосвящённым), Вершитель медленно поднялся, показывая свои лохматые руки на виду, с которых уже струилась целительная энергия по направлению к Жрецу.

- Я понимаю, что проявляю доселе невиданную здесь наглость, но прошу, Верховный Жрец, не двигайся, пока не закончу. - Заговорил с клекочущим смешком Серокрыл, из за чего перья на его подбородке встопорщились, а глаза засверкали еще ярче. - Мне бы очень не хотелось, честно говоря, чтобы бы ты здесь потерял сознание, а после чтобы или не обвинили меня, или охранник ваш не прибил меня, или хозяин не выгнал бы отсюда меня. Ведь никто еще из них не знает, то что видел я.

Светящаяся золотистым цветом энергия хлынула в немного ослабевшее тело Жреца: так и есть, каким то непостижимым образом его аура была порвана местами. Это не просто обычное ранение. Интересно бы знать, что за оружие использовали?....

Воронислав Серокрыл применяет своё личное умение "Длань Целебная" на Адепта Богов.

- Я закончил. Прежде всего, позволь поставить тебя в известность, что я в своё время, изучая целительство, давал обет помогать всем сразу на месте, независимо от их происхождения и предпочтения в богах. Так делал всегда, так делаю сейчас, так делать буду далее. А теперь позволь представиться: Воронислав Серокрыл, Небесный Вершитель Ордена Паладинов, мой ранг равняется военному генеральскому, или точнее, адмиральскому званию. Здесь, в Бакареше, я с неофициальным визитом. Готов сотрудничать с местными властями. В данном случае - вашим, собственно, Культом Тьмы. С удовольствием отвечу на твои вопросы. Кстати, как, полегчало?

@Воронислав Серокрыл 

Магия Вершителя действительно немного облегчила боль, о которой он почти позабыл. Должно быть его двойственный путь души нуждался в исцелении от магии двух богов. Однако это вызвало и некоторое недовольство, ибо мало того, что его обычно никто не трогал, а тут целое магическое вмешательство о котором он не просил

— Спасибо... — сдержанно сказал Жрец, — у меня был весьма нелегкий бой, в котором я едва не погиб. Моими противниками оказались пустынные грабители — те качевники, что уверовали в Белиара, откололись от кланов и мечтают сами подчинить пустыню. У них есть собственные духовные лидеры, которые скрываются не хуже наших древних свитков. Никто бы тебя не обвинил, у всех свои заботы: торгаши и простолюдины считают свои убытки, а шпионы Храма и Дворца Стражи достаточно долго следят за тобой, чтобы навестить лишние обвинения.

Жрец присел на подушку у кальяна и закурил. Выпустив пару колец виноградного дыма, он продолжил:

— Готов поклясться, что те трое уже были бы мертвы, однако, их смертельные раны едва ли замедляли их. Общими силами и благодаря Дыханию смерти, мне с бойцами Культа удалось убить лишь одного. Может это такая шутка Белиара, что он решил опорочить Храм и своих тайных слуг в такой день, а может это концентрация высших сил в сей день дала этим шайтанам подпитку...

(продолжая беседу, представим, что есть некий диалог=)

— Магия лечения... я уже позабыл чувство, которое она приносит. Это не похоже на руну паладинов, это более похоже на магию друидов, что ныне также погрязли в войне и убивают всякого врага не менее зверско, чем орки. Я сам когда-то был паладином ордена, пока не попал в опалу, а в конце концов не оказался в при смерти. Иннос не был ко мне милостив, а вот Белиар дал мне то чувство, к которому я стремился... Действительно соприкосновение с высшим силами. С тех пор я служу народу ассасинов, что приняли меня... и делаю это до сих пор, не смотря на то, что и тут я был убит, и возвращен назад.

(rolling rolling rolling)

— Твоя осведомленность о Культе говорит в твою пользу, и в особенности то, что ты утверждаешь, что уже работал с его хранителями. Что правда. Единственное, что я тебя прошу, это соблюдать наши порядки, в особенности те, что касаются соприкосновения с властью, храмовниками и элитными воинами. Да и в целом, веди себя мирно. Мы не гоним чужеземцев.

Если ты спрашиваешь меня о том, что я бы хотел знать, то посвяти меня, что ты вообще такое, что изменило твой облик, как так вышло, что ты путешествуешь без связи с Орденом, и что ты предлагаешь?

Изменено 25 августа25 авг пользователем Адепт богов

Элис Купер продолжал слежку за Оззи и это дело привело его в Бен Сала вслед за объектом преследования. Хотя уже казалось что за самим Элисом кто-то следит, но возможно это лишь аура алтарей создаёт такое впечатление. В этот раз нужно было распылить яд на новый алтарь хоть Оззи его уже и покинул. Белиар сама смерть поэтому яд ему нужно подлить в чашу обязательно

Литий и его безмолвная свита оставили позади крики невольничьего рынка Мора Сул и направились в неизвестную локацию, где сокрыт особый тайный алтарь для совершения молитвы. Этот алтарь был для тяжёлых времён, а вчера Культ пережил потрясение. Нужно было восполнить силы и укрепить общую мощь. Граница между обитаемыми руинами и первозданной пустыней Варанта стерлась мгновенно. Горячий ветер пустыни, несущий в себе отголоски древней магии, заметал следы путников. Литий вел свою свиту сквозь зыбучие пески и скалистые расщелины, туда, где реальность истончалась, уступая место первобытной силе.

В самом центре заброшенного святилища возвышался монолитный камень, обтесанный тысячелетия назад. Литий приблизился к нему. Тени, следовавшие за ним, сгустились, заполняя трещины в алтаре. Он опустился на колени, и его безмолвная свита повторила это движение в идеальном, жутковатом синхроне. Началась беззвучная молитва - обращение к силам, которые были гораздо старше Мора Сул, старше самих богов этой земли. Воздух вокруг алтаря задрожал, принимая эту ментальную жертву.

Массивные двери тяжело распахнулись по сторонам. На этот раз Громгот вошёл без улыбки, прихрамывая на левую ногу. Шрамы, полученные в ходе недавнего боя трое на трое, всё ещё ныли под кольчугой. Чёрный Мечник остановился перед алтарём.

— Твоя шутка зашла слишком далеко, Белиар, — покашливая, прошептал культист. — Я просил послать нам славных противников, а не неуязвимых. Теперь враги Культа не будут столь рьяно верить в нашу непобедимость на поле боя.

За последние дни Храм и его алтари вообще перестали знать покой. Литий платил Белиару собственной кровью, Гнилесс просил силы для клинка, Manic всё глубже принимал Тьму, а Артас продолжал борьбу с тем, что уже давно шептало ему изнутри. Тем временем возле святынь крутились Паладины, Наёмники и люди Старого Лагеря: одни приходили с почтением, другие собирали записки, следили или открыто проклинали слуг Белиара. Громгот начал иронизировать:

— А Верховный Жрец таки выдержал твоё испытание веры. Пусть после досадного поражения он и усомнился в силе Тёмного Бога, но эта временная слабость закончилась.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Культ Тьмы всегда был диким огнём, хаотичной мощью и непредсказуемой силой, которую нельзя запереть на замок. Внутри чёрной фракции и впрямь не всё гладко, ведь в отличие от последователей Инноса мы не надеваем маски льстецов, зарываясь в груды сковывающих правил и догматов. Друзья должны нас уважать, враги — бояться, а остальное не имеет значения.

Громгот положил толстый кошель золота перед алтарём.

— Это всё уже прошлое — мой же взор устремлён в будущее. Вечером Арена вновь откроет ворота для зевак Бакареша. Главарь бандитов вдоволь нагулялся после своей случайной победы, а потому будет отчаянно биться, чтобы доказать, что случайной она не была. Благо, на этот раз не нужно будет следить за тем, чтобы Адепта в авангарде и недокачанного Ультражору не убили.

Культист поднял голову и направился к выходу.

— Этот бой посвящается тебе, Белиар. Расслабься и наблюдай.

Фиолетовое пламя алтаря мятежно замельтешило. Над вечерним Бакарешем поднимался гул народа, предвкушающего великое зрелище.

Артас прибыл в Бакареш - священный город-храм ассасинов, где посреди залитых кровью арен и золотых минаретов возвышается величайший храм Тьмы. Шагнув в мрачную прохладу святилища, прямо к исполинской, объятой темным пламенем статуе Белиара, он упал на колени перед главным престолом рабства и силы, вознеся свою черную молитву:

- О Повелитель Хаоса и Разрушения, Творец Некромантии и Вечной Ночи! Мои прежние догмы сгорели в пламени твоих алтарей, как сгорает плоть неверных. В этом оазисе Тьмы я окончательно прозрел. Стоны рабов на твоих плантациях и золото, омытое слезами слабых, укрепили мою веру. Я отрекаюсь от милосердия Инноса и фальшивого баланса Аданоса, ибо они - лишь удел смертных. Внемли мне, Белиар! Я - твоё карающее лезвие среди этих безжалостных дюн. Моя душа принадлежит Тебе, как золото Бакареша принадлежит Твоим верным темным магам. Забери мой былой облик, выжги остатки жалости и даруй мне силу подчинять саму смерть. Пусть Твой гнев обратит этот мир в пепел, Твоя воля сокрушит любое сопротивление, а вечная Тьма Бакареша станет моей новой сутью!"

Молния стрелой пронзила тучи над Бакарешем. Ещё в полдень над городом стоял привычный зной Варанта, но к началу поединка горизонт затянули тяжёлые свинцовые облака. Буря особенно усилилась, когда ворота Арены распахнулись перед Чёрным Мечником. Тёмный балахон волочился за ним подобно тени, капюшон был лишь слегка натянут на голову, оставляя лицо открытым публике. Латные перчатки сжимали длинную рукоять моргульского двуручного меча. Толпа на трибунах ревела: Наёмники, Паладины, воины Старого Лагеря и случайные паломники — сегодня Бакареш пришёл смотреть на сильнейших.

Громгот поднял взгляд на противоположные ворота. Железная решётка с лязгом поползла вверх, а из тёмного прохода вышел Главарь бандитов. У культиста было время хорошо рассмотреть противника: он увидел высокого, широкоплечего бойца, но на этот раз заметил то, что заставило его застыть на месте: Главарь был в доспехах Старого Лагеря. Знакомый взгляд хищника, изящный хват меча и высокая стойка заставили Громгота насторожиться. Пусть красно-чёрный средний доспех стражника был потрёпан до неузнаваемости, а густая борода скрывала нижнюю половину лица, перед Чёрным Мечником совершенно отчётливо стоял Бладвин — он сам много лет назад. Кровь ударила по вискам, вынося шум трибун на второй план. Громгот ощутил давно забытое чувство, дурманящее мгновение, когда он просто не верил своим глазам.

— Белиар... Неужели ты выставил против меня... меня?

Бладвин сорвался с места. Сталь столкнулась со сталью, провоцируя толпу на бешеный рёв. Барон бил тяжело, грубо и уверенно. Громгот сделал отступ на полшага, развернул двуручник, уводя следующий удар в сторону и немедленно отвечая из девятой позиции сверху. Бладвин хорошо знал этот финт — он нырнул под клинок, вывернул и контратаковал. Громгот почувствовал холод даже раньше, чем меч противника рассёк ткань балахона возле плеча.

— Ваагх! Я непобедим!

Голос Бладвина был подобен рыку обезумевшего зверя. Сознание Громгота упорно не хотело узнавать прежнего себя со стороны. Дикая боль помутнила сознание, а перед глазами на несколько мгновений возникло другое место. Старый Лагерь. Молодой стражник в красном доспехе шёл между хижинами, собирая с рудокопов стандартную ренту в виде десяти кусков руды. Его лицо тогда не знало большинства будущих шрамов. В нём было намного больше ярости, самоуверенности и примитивной жажды силы.

Драго окликнул стражника, подозвав к себе:

— Бладвин! Раздведчики докладывают, что твоя художница предала нас, встав против форума и основав Второй Заговор!

Видение резко прервалось. Громгот едва успел поднять меч: удар барона оказался настолько сильным, что латные рукавицы болезненно ударились друг о друга. Бладвин, Зверь из Старого, которого Громгот считал мёртвым глубоко внутри себя, сражался необычайно свирепо для мертвеца.

Впервые за весь бой культист рассмеялся:

— Вон оно что…

Бладвин остановился. Его лицо было перекошено улыбкой от уха до уха, слишком неестественной даже для сошедшего с ума.

— Дошло наконец?

Белиар перестал скрываться: громкий голос безумца сменился вибрирующим басом чистого демона. Тёмный Бог ехидничал, ожидая реакции культиста. Громгот медленно поднял моргульский клинок. В его голове пазл сложился полностью. Бой продолжился с новой силой, но теперь каждое движение противника становилось мучительно знакомым. Громгот видел собственные старые привычки: чрезмерное давление после успешного удара, резкий переход в наступление, стремление сломить врага раньше, чем тот успеет навязать свой темп. Однако в Бладвине Белиара было нечто большее — в нём не было сомнений. Он был молодым Громготом, освобождённым от всего, что с годами заставляет мудрого воина остановить бесконечный бег вперёд. Белиар знал всё наперёд: каждый шаг, каждый финт, каждую мысль. После очередного безупречного фортеля Громгот пошатнулся, колено Чёрного Мечника коснулось земли, а трибуны взорвались криками. Дождь, весь вечер ждавший своего часа, наконец обрушился на Арену с полной силой. Тяжёлые капли застучали по навесу Арены, а вода водопадом лилась с непромокаемой мантии Громгота. Чёрный Мечник, перегруппировавшись, вложил все силы в новый выпад, но остриё вражеского меча уже упиралось ему в горло.

Белиар улыбнулся:

— Что для человека может быть страшнее самого страха? Твои воспоминания и былые несбывшиеся надежды — вот твоя величайшая слабость. Для тебя нет противника сильнее, чем ты сам.

Громгот ничего не ответил — поединок подошёл к концу.

Над бескрайними дюнами Варанта внезапно пронеслась гигантская тень, закрывшая собой солнце, и раскаленный воздух разорвал оглушительный, утробный рев. Исполинская чешуйчатая туша трехглавого дракона камнем рухнула с небес прямо на скалистые уступы Бен Эрай, подняв многометровые тучи горячей пыли и заставив содрогнуться саму землю под ногами. Чудовище вальяжно выпрямилось посреди выжженных склонов, перекрыв своими огромными крыльями подступы к золотым шахтам, где воздух мгновенно пропитался удушливым запахом серы, а из трех пар ноздрей повалили клубы серого дыма, смешиваясь с вечной пылью раскопок. Три его тяжелые, усаженные шипами морды медленно повернулись к испуганным надсмотрщикам и изнуренным рабам, заставив патрули орков застыть в священном ужасе перед порождением тьмы.

- О Повелитель Ночи и Разрушения! Мы уже просили у тебя плоти для насыщения, силы для сокрушения врагов и золота, чтобы усыпать им наше логово. Надо теперь для Бен Эрай явить твой гнев, сломить волю последних непокорных кочевников и погрузить эти рудники во тьму, дабы каждая крупица золота отныне служила лишь твоему величию!

Продолжение беседы:

В 25.08.2026 в 23:58, Адепт богов сказал:

— Твоя осведомленность о Культе говорит в твою пользу, и в особенности то, что ты утверждаешь, что уже работал с его хранителями. Что правда. Единственное, что я тебя прошу, это соблюдать наши порядки, в особенности те, что касаются соприкосновения с властью, храмовниками и элитными воинами. Да и в целом, веди себя мирно. Мы не гоним чужеземцев.

Если ты спрашиваешь меня о том, что я бы хотел знать, то посвяти меня, что ты вообще такое, что изменило твой облик, как так вышло, что ты путешествуешь без связи с Орденом, и что ты предлагаешь?

Воронислав задумчиво почесал свои перья на подбородке и издал клекочущий смех:

- Это очень интересный вопрос, на который я когда то часто задавал себе вопрос: действительно, что я на самом деле такое? Не человек, это точно - я ощущаю в себе разительное отличие от человеческого мышления; не демон, как некоторые невежды считают - тогда бы принял ли меня Иннос в свою свиту? И не бог, потому как я, хотя бы и обладаю магией Инноса в полной мере - тем не менее, стараюсь не злоупотреблять этими возможностями. Иные считают меня божеством, но скорее, олицетворение силы Природы - вполне возможно. Я не думал об этом. Хотя если подумать....

- История вкратце. Довольно любопытно, но я изначально, сколько помнил, почитал Аданоса. Примерно лет тринадцать тому назад я даже сумел воздвигнуть Храм Зодчих (который, правда, просуществовал довольно недолго) на руинах древнейшей цивилизации Зодчих - Яркендара. Это были славные времена. А еще до этого - я был последним Властителем Леса, верховным друидов и главой всех Странников и носителем Камня Ворона. И тоже тогда почитали мы Аданоса. Но какое это сейчас имеет значение?

Серокрыл прикрыл глаза, словно дремая, продолжил, погрузившись в воспоминания:

- Я за все эти года прежде всего научился любить природу настолько сильно, что я стал частью её, а она частью меня самого. Возможно, её магия так и повлияла на меня, изменив мой человеческий облик? Вполне очень даже возможно. Как бы то ни были, мне близко и яркий солнечный свет Инноса, сырость туманов Аданоса и даже ночное прохладное дыхание Белиара. В любом случае, мне нравится быть таким, какой я есть - это довольно интересный магический опыт: постоянно наблюдая за собой, я всё время нахожу что то новое интересное.

В этот раз Оззи решил навестить шахты Бен Эрая, но ещё на подлёте засёк внизу целую стаю оголодавших пустынных шныгов, устроивших грызню за кусок старого мяса. Пришлось сделать пару кругов в облаках, пережидая, пока эти милые твари не разбредутся по норам. Оззи в облике летучей мыши резко спикировал к самой глубокой шахте и плавно плавно трансформировался в свой коронный образ 1981 года - времён безумного сольного альбома Diary of a Madman. На этот раз было решено обойтись без традиционного сбора золотого самородка на память и ограничиться лишь лёгким кивком местным надзирателям.

Мора Сул встретил удушливым маревом, запахом благовоний и бесконечным звоном золота. Если Бакареш казался мрачным склепом под открытым небом, то этот город был живым, бурлящим котлом греха и роскоши, затерянным среди дюн Варанта. Картина действительно прояснялась. Пока последователи Инноса и свободные кочевники истощали силы в бессмысленной резне за веру и свободу, некто расчетливый и невероятно богатый умело дирижировал этим хаосом из прохладной тени Мора Сул. В следующей записке было такое послание: Я переиграл сам себя пусть и путём поражения, готов нанести решающий удар. Подпись Г.Б - теперь стало ясно что в этом замешан наш беглец Бладвин и они с А.Б. готовят зловещий план...

На этот раз Оззи его занесло в Лаго - крошечный оазис посреди бескрайних песков Варанта. Ещё на подлёте, маневрируя между высокими пальмами, он едва не врезался в стаю кровожадных шныгов, которые облепили местную плантацию в надежде поживиться свежим мясом рабов. Сделав изящный вираж над полуразрушенными хижинами, Оззи в облике летучей мыши камнем бросился вниз, к самому центру поселения. Прямо перед чанами с болотником он плавно трансформировался в свой легендарный образ 1982 года времён эпохального тура Speak of the Devil, в длинном чёрном плаще и с безумным оскалом. И нужно было в этот раз отпить из чаши так как Элис Купер вроде бы здесь ещё не бывал...

Оззи приземлился в самом сердце Иштара - величественной столице ассасинов, скрытой среди раскаленных барханов Варанта, где власть Зубена кажется незыблемой, а воздух пропитан ароматом дорогого бакшиша и кровью чужаков. Оззи с глухим хлопком вернул себе человеческий облик. Чёрный плащ эпохи кошмарного тура Bark at the Moon 1983 года взметнулся, подняв облако вековой пыли, а безумный взгляд Князя Тьмы устремился на алтарь. Здесь, в цитадели тёмной магии, не было чанов с болотником, как в Лаго. Перед ним стояла массивная золотая чаша, наполненная тёмной, как сама ночь, ритуальной кровью жертвенных животных. Раз Элис Купер всё ещё бродит где-то на задворках Хориниса и не добрался до этих проклятых земель, Оззи обязан был оставить свой след. Издав дикий хохот, от которого содрогнулись стены алтаря, он припал к священному кубку Иштара.

Оззи резко сорвался с места, оставив на золотых краях чаши Зубена липкие багровые следы. Его безумный, дёрганый бег, больше напоминающий ломаный танец под тяжелые риффы Тони Айомми, увлёк Князя Тьмы вглубь коридоров и пещер Иштара. В этой цитадели ассасинов был и второй, потаённый алтарь - величественное святилище самого Белиара, спрятанное от посторонних глаз за покоями верховного мага.

Зловещий шёпот Белиара зазвучал прямо в его голове, перекликаясь с нестройным хором призрачных фанатов из далёкого 1983 года. Вскинув руки к потолку, так что полы его плаща расправились, словно крылья гигантской летучей мыши, Великий и Ужасный издал утробный рык. Он не собирался молиться за очки репутации или просить древнюю магию ассасинов. Оззи швырнул прямо к подножию темного божества сорванный с шеи тяжёлый металлический крест, намертво впечатав рок-н-ролл в суровый лор Готики 3.

Элис Купер давненько не следил за Оззи так как наблюдал за другими посетителями алтарей и недавно заметил что почти все культисты кроме Адепта богов перестали посещать алтари. Фингерс из старого лагеря шёл по следам и похоже главным заговорщиком являлся сам Адепт и его марионетка - Артас. Воронислав Серокрыл взял на себя отвлекающую роль и в это время Купер осознал что его использовали: тот яд что он подливал Оззи также отравил культистов - это был план коварного Адепта богов. Теперь он стал единственным истинным слугой Белиара и его цель убрать свидетелей в лице Фингерса и Ульфара. Купер отправился срочно в Иштар чтобы поговорить с Оззи и ждал что Ульфар с Фингерсом тоже прибудут туда. Нужно дать отпор коварству Адепта, Воронислава и Артаса потому что их планы темнее чем сама тьма Купера и Оззи