Между разговором с Гернадо и Ворониславом. Верховный Жрец покинул рынок, едва закончив разговор с Гернадо. Слова хозяина арены ещё звучали в ушах: ритуальный бой во славу Белиара... а ведь он едва не забыл об этом, так что разговор с Вершителем он решил отложить, а сам направился к берегу залива, где всегда проводил небольшую тренировку. На сей раз времени у него было немного, а мысли не давали обрести должного хладнокровия... Всё должно было пройти как всегда — кровь, крики толпы, победа и хвала Тёмному Богу. Но уже по дороге к арене Жрец почувствовал лёгкую тревогу. Воздух был слишком тяжёлым, а взгляды прохожих — слишком пристальными. Арена встретила бойцов гулом. Трибуны были забиты до отказа. Горожане, торгаши, даже несколько солдат элитной стражи — все пришли посмотреть на бой. Гернадо уже стоял у ворот, кивнул коротко и провёл Жреца внутрь. Там ждали двое: Громгот — высокий, в чёрных доспехах Культа. Лицо его всегда отражало холодность и проницательность, а острые черты бледного лица делали его похожим на бюст, вырезанный из мрамора. Позади был ещё один воин ордена, помоложе, но с тем же холодным блеском в глазах. Противники вышли почти сразу. Это были не обычные пустынные разбойники. Жрец понял это в первые же секунды. Трое высоких, жилистых мужчин в черных доспехах кочевников-отступников, и с оружием, которое явно повидало не одну битву. Их глаза горели не страхом, в них была странная уверенность. Особенно выделялся главный: широкоплечий, с длинными седыми волосами, стянутыми кожаным ремнем. Он держал тяжёлый изогнутый клинок так, будто тот был продолжением руки. Бой начался после того, как Гернадо во всеуслышанье представил команды. Громгот ринулся первым — как всегда. Его двуручный меч описал широкую дугу, способную разрубить лошадь. Главный грабитель не отступил. Он встретил удар своим клинком, и от столкновения металла по арене прокатился звон, от которого у некоторых зрителей зазвенело в ушах. Громгот отшатнулся на шаг — впервые за долгое время, но едва второй соперник захотел заколоть его длинным копье, как он отбил его и сделал прямой укол в живот. Клинок достиг своей цели, и разбойник отшатнулся. Жрец и третий воин ударили с флангов. Клинок Жреца вспыхнул тёмной энергией Белиара, разрезая воздух. Он рассёк одному из разбойников плечо до кости — и тот даже не вскрикнул. Кровь хлынула, но человек лишь оскалился и ударил в ответ с такой силой, что Жрецу пришлось отступить, чувствуя, как под доспехами арены вспыхнула боль. Бой превратился в мясорубку. Громгот рубил, как одержимый, но каждый его удар встречали либо парированием, либо телом, которое словно не желало умирать. Третий воин ордена получил тяжёлую рану в бок и упал на колено, пытаясь сдержать кровь. Жрец успел прикрыть его, послав в лицо ближайшему врагу сгусток тёмной силы, от которого кожа на миг почернела и пошла волдырями. Но главный грабитель уже был рядом. Его клинок врезался в нагрудник Жреца, пробив металл и вонзившись в плоть. Боль была острой, горячей. Жрец ответил ударом в шею — глубоким, почти смертельным. Кровь залила грудь разбойника, но тот лишь мотнул головой, и продолжил наступать. Раны, которые должны были валить с ног обычного человека, на нём почти не сказывались. Он двигался всё так же быстро, всё так же уверенно. — Это не просто сила… — прохрипел Жрец, отбивая очередной удар. — Это магия, или проклятье. Громгот уже истекал кровью из нескольких ран. Третий воин едва держался на ногах. Ещё немного — и их бы просто разорвали на части прямо на песке. Толпа уже завыла, чувствуя запах близкой смерти. Кто-то кричал, требуя крови, кто-то — наоборот, в ужасе. Именно тогда вмешалась стража арены. Несколько бойцов с копьями и лёгкими щитами ворвались на песок, окружив сражающихся. Главный грабитель неохотно остановился, ибо чувствовал свою победу. Он посмотрел на Жреца долгим, испытующим взглядом, затем на стражу — и бросил клинок. Его люди последовали примеру, однако разбойник с сожженым лицом медленно оперся на посох с клином, а затем безжизненно съехал на песок арены. Двоих оставшихся не связали сразу: по правилам арены особый бой, заканчивался либо смертью, либо вмешательством. Сегодня вмешались. Обычно в награду победившим престантам доставалась свобода... И по правилам чести, нехотя, но Гернадо сдержал слово. Однако вместе с конвоем в пески, позади отправился шпион. За боем следил крайне недовольный грандмастер призыватель Тизгар. Он то и направил эту "срочную поправку". Толпа взорвалась. Не радостью — яростью. Слишком многие поставили на победу Культа и Храма. Слишком многие только что потеряли деньги. С трибун посыпались проклятия, оскорбления, а кто-то даже кинул амфору, которая с треском разбилась о щит стражи. — Слабаки! — Это так мы прославили Белиара?! — Вэрните моё золото, шайтаны! Гернадо что-то кричал, пытаясь успокоить людей, но его голос тонул в общем гуле. Жрец стоял посреди арены, прижимая руку к ране в груди. Кровь текла между пальцев, горячая и тёмная. Громгот опирался на меч, тяжело дыша. Третий воин уже лежал на песке, и к нему спешили лекари. Им чудом удалось не умереть. Позже, уже за пределами арены, Жрец прислонился к холодной стене и вызвал силу Белиара. Тёмная энергия поползла по ранам, стягивая плоть, глуша боль. Он выпил два сильных зелья подряд — горьких, обжигающих изнутри. Тело, привыкшее к полумёртвому состоянию, к той грани, где смерть уже не пугает, а становится союзником, выдержало. Обычный человек после такого боя просто истёк бы кровью в пыли. Но дорога обратно оказалась не легче боя. Улица между ареной и храмом была забита толпой. Негодующие горожане, пьяные торгаши, зеваки — все обсуждали одно и то же: поражение Культа и Адепта Богов, потерю денег, слабость тех, кого привыкли считать непобедимыми. Кто-то узнавал Жреца и бросал едва заметно презрительный взгляд, но никто не осмеливался подойти ближе, ибо страх перед Храмом всё ещё был сильнее злости. Жрец шёл медленно, дабы приглушить остатки болей плоти. В его голове роились мысли: "Этот бой был не просто ритуалом. Главный грабитель выдерживал раны, от которых должны были падать даже орки. Значит, либо магия, либо что-то иное. Возможно, что-то пошатнуло магическое равновесие, или же это чей-то заговор. В любом случае, сегодня мой авторитет был подмочен, что врятли скажется на Храме, но толстосумы ещё не скоро забудут, как их денежки утекли." А впереди уже ждал Вершитель. И разговор, который теперь предстоял совсем при других обстоятельствах.[Roll0]